• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
08:01 

Poor Erik

Not everyone grows up to be an astronaut
Года три назад я, помнится, прочитал Фантома Кей в день своего рождения.
Вот навсегда запомню себя кретина, который в рыданиях валялся на своей кроватке, когда должен был справлять свой праздник.
Призрака Оперы для меня очень сильно сделал фанфикшн, хотя и без него я больше располагаю именно к книжному. Потому что я люблю быть на дне.

Но я о том, что заставило меня тогда рыдать, как дурака, с тридцатой страницы:

...И пока я работала, я все время слышала, как в гостиной тихо играл рояль. Он не пришел, как нормальный ребенок, чтобы мешать мне, просить дать ему облизать ложку или пытаться свистнуть пирожок со здоровым нетерпением его возраста. Его абсолютное равнодушие к еде было еще одной причиной столкновений между нами. Позже, когда я пришла к нему и велела идти наверх и надеть его лучший костюм, он повернулся на табуретке и уставился на меня с изумлением.
– Сегодня не воскресенье… отец Мансар опять придет служить мессу?
– Нет, – ответила я, вытирая руки о передник и стараясь не смотреть ему в глаза. – У тебя день рождения.
Он смотрел на меня, не понимая, и я почувствовала, как во мне нарастает совершенно беспричинное раздражение, из-за постыдной необходимости объяснять ему настолько простую вещь.
– Годовщина твоего рождения, – коротко сообщила я. – Ты родился в этот день пять лет назад, и мы должны это отпраздновать.
– Как реквием?
На мгновенье я подумала, не издевается ли он, но устремленный на меня взгляд был полон искреннего удивления.
– Не совсем, – нехотя ответила я.
– Значит, не будет Dies Irae? – в его голосе внезапно послышалось разочарование. – Или Agnus Dei?
– Нет… но будет особенный ужин.
Я увидела, что его интерес развеялся, и он снова обернулся к нотному тексту, над которым работал.
– И подарок, – вдруг добавила я. – Мадемуазель Перро принесет тебе подарок, Эрик. Я надеюсь, что ты не забудешь о хороших манерах и вежливо ее поблагодаришь.
Он с любопытством оглянулся, и я с ужасом подумала, что мне придется объяснять ему и это тоже. Но он промолчал, все так же задумчиво глядя на меня.
– Иди наверх и переоденься, пока я накрою на стол, – торопливо приказала я. Я вытащила из ящика скатерть, но он так и не двинулся с места.
– Мама.
– Ну что тебе? – раздраженно спросила я.
– А ты мне тоже что-нибудь подаришь?
Руки у меня дрожали, когда я раскладывала на столе салфетки.
– Разумеется, – автоматически ответила я. – А ты хочешь что-нибудь определенное?
Он встал рядом со мной, и из-за его напряженного молчания я внезапно ощутила нешуточное беспокойство. Я поняла, что он боится моего отказа, а значит, то, что он хотел попросить, стоило очень дорого.
– Я могу попросить все, что угодно? – неуверенно спросил он.
– В пределах разумного.
– А два можно?
– Зачем тебе два? – осторожно спросила я.
– Чтобы второй остался на потом, когда первый кончится.
Я начала успокаиваться. Это звучало не страшно… судя по всему, ему нужно что-то не особо экстравагантное, может быть, пачка хорошей бумаги. Или, скажем, коробка конфет…
– Так чего ты хочешь? – спросила я, вдруг успокоившись.
Молчание. Я смотрела, как он теребит салфетки.
– Эрик, мне надоела эта дурацкая игра. Если ты сейчас же не скажешь, чего ты хочешь, ты ничего не получишь вообще.
Он вздрогнул от резкости моего тона и принялся крутить салфетку в своих тонких пальцах.
– Я хочу… я хочу два… – он умолк и вцепился в стол, словно боялся упасть.
– Да ради Бога! – рявкнула я. – Чего два?
Он взглянул на меня.
– Поцелуя, – выдохнул он дрожащим шепотом. – Один сейчас и один – на потом.
Я в ужасе взглянула на него, вдруг неожиданно разразилась слезами и опустилась за стол.
– Не проси этого, – всхлипнула я. – Никогда, никогда этого не проси… ты понял меня, Эрик? – никогда!
Он отпрянул в испуге, и отступил к двери.
– Почему ты плачешь? – с запинкой выдавил он.


Кажется, я плачу опять.

@темы: книги

19:01 

Униженные оскорблениями

Not everyone grows up to be an astronaut
По ходу дела Достоевский не только умеет мастерски описывать добрейшей души персонажей, в существование которых ВЕРИШЬ, так еще и
Сказочных долбаебов.
Каждый раз, когда эфемерное существо Алеша появляется на страницах, меня просто рвет ор.
Даже его отец, то еще дерьмо, к слову это я только на половине, но уже все ясно с ним, такие лулзы с него ловит. Само небо, сам Аллах.
Даже Наташенька, за морду лица ты ли его возлюбила, что ли. Или страдать любишь.

Мне за Нелли очень больно заранее. Вспоминая, что там с мальчиком в Братьях Карамазовых случилось, я уже не жду ничего хорошего.

зашибись первый пост за 2016 хд
это даже не отзыв, а какая-то мыслишка, которую надо вкинуть

@темы: книги

12:24 

Счастья для всех даром

Not everyone grows up to be an astronaut
Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно всё проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов...(с)

@темы: книги

10:18 

Пусть у каждого будет свой призрак

Not everyone grows up to be an astronaut
Кто бы что не говорил, люблю я это дело. Все начиналось как "давайте поедем вместе с этим сомнительным дядечкой и запремся от мира на три месяца", а закончилось вымиранием человечества и... человечности, собственно.
А еще там обрелась милейшая парочка под конец и подохла, блин. Я больной <З
Внутри нее, считай, бомба органического происхождения, она как ходячий вирус, а этот я знал, что он выживет, йесс прогерией.

- Я могу дать тебе всю любовь, которой тебе не хватает. Если тебя не смущает наша разница в возрасте.
Ей двадцать два. Ему тринадцать - через месяц будет четырнадцать.
***
Мистер Уиттер качает головой и щелкает языком. Он говорит:
- А, по-моему, это не так уж и плохо: остаться последними двумя людьми на Земле, - он берет руку Мисс Апчхи, крепко сжимает безвольные пальцы. Он говорит: - почему мир не может закончиться так же, как и начинался? - и помогает ей подняться на ноги.


И уже очень скоро, буквально на днях, сюда придут люди.
Они нас спасут.
Люди нас выслушают.
И полюбят.
В один прекрасный, солнечный день, уже очень скоро, нас полюбит весь мир.
Но еще не настало время.
Призраки прошлого все еще прячутся в гримерках за сценой, нашептывая слова утешения.

@темы: книги

11:39 

Слепота Сарамаго

Not everyone grows up to be an astronaut
Я всю жизнь заглядывал людям в глаза, а ведь это единственная часть тела, где, быть может, ещё пребывает душа.


Для меня очень дороги воспоминания, скажем так, детства. До больничек, до переворотов в самоосознании и прочего.
Будучи ребенком весьма домашним, закомплексованным из-за подружки, выбранной методом тыка в самое дниве, я все же как-то попытался извести себя со дна и таким образом очутился в лагере.
Я помню, как нас привели в большой зал. Как выстроились угловатые и неказистые мы в кружок, как передавали свечку, как сокровище, как огонек в темноте, из рук в руки.
Толком я уже не вспомню сюжет, но представим, что одним чудесным вечером, как и полагается быть вечеру, внезапно с неба посыпались звезды. Летели искры, падали за горизонт - небо стало белым от этого света.
Все народы Земли запрокинули головы, они выглянули в окна, выбрались из нор на поверхность.
И ослепли разом, навсегда застыла в глазах эта картина рушащегося мироздания.
Мы, дети, держали свечку в руках, представляя, что это это последнее, что мы видим. черт, как это странно все звучит, простите.
Потом нам завязали глаза. Я ухватился за подруженьки руку, за мою вторую руку кто-то тоже ухватился. А потом сплетенные руки образовали живой организм, каждый боялся отделиться от другого.
Мы искали лекарство, врача, который изобрел вакцину от нашей слепоты, корректировку мгновенную.
Само ощущение этой беспомощности, этой животной общности, четырех чувств. А теперь к книжке.

Сколько потребуется слепых, чтобы создать слепоту.
Вы спите и видите сон, где слепнет мир.
Вы просыпаетесь и видите мир во всех его красках, а потом слышите крик: я ослеп.
Пустые глаза, как у мертвеца, смотрят в пустоту, грязная вспотевшая рука трогает вас.
Человечество барахтается в белом мареве, это многорукое чудовище, а вы видите, какого цвета занавески, смотрите на привычный вам быт и вдруг ужасаетесь себе.
Как я могу, какое право я имею видеть.
И бросаетесь вслед за чудищем, становитесь одной из многих клеток, закрывая глаза, как бы кто не заметил.
Вы видите, как люди людей распихивают по коробкам-палатам, оставляя гнить без помощи, подбрасывая паек время от времени, оставляя один на один со своим зрением, повернутым в себя.
Люди смотрят внутрь себя и видят животных.
Вы видите, как они испражняются по углам, как стекает со струйками оставленной литься воды калл масса, масса кровяная, чьи-то зубы и волосы.
Вы видите, как оприходуют друг друга люди, примостившись в шаге от навозных куч.
Вы видите, как одни слепцы берут власть, они стреляют в никуда, они застреливают своего, они смеются и мнут тощие груди несчастных слепышек.
Их зубы гниют, в уголках глаз скопились сопли.
Вы закрываете глаза и мечтаете проснуться слепым, но среди ночи чья-то влажная и липкая рука будит вас.
Что случилось. Помоги, помоги мне, бога ради, прости. Это ваш родной человек, кровь от крови благородной, он придерживает испачканные испражнениями штаны.
Бог - слово каплей желчи скапливается в иссохшем от голода кишечнике. У Бога - белая повязка на глазах.
Утром, увидев розовый рассвет, поправив родному человеку одеяло, вы берете ножницы. На них еще стынет кровь вашего слепыша-насильника. Вы улыбаетесь блаженно и с размаху вонзаете лезвие в глазницы.
Этим утром богу приснилось, будто он ослеп.

@темы: изнанка, книги

12:02 

Любовь во время чумы

Not everyone grows up to be an astronaut
Кто, как Орфей, нарушив все преграды,
Все ж не извел родную тень со дна, —
Тому в любви не радость встреч дана.


Но нет, как в стишке, главный герой все же не воздерживался от "земных услад", да так не воздерживался, что та часть, где он совращает милых дам напропалую, мне видится весьма интересной частью книги. В пылкой юности он влюбился в хорошенькую мулаточку, чье имя теперь для меня чуть ли не нарицательное. Фермина Даса оказалась с языком кошки, взглядом пантеры и шагом легким, как у газели. Переписывались они умильно, умильно он выкалывал ее имечко на лепестках цветов, а она косы для него срезала.
Чтобы потом, немного поразбивав свое личико о суровые плиты реалити, быстро разорвать все связи с гг, который и говорить-то толком при ней от любви не мог.
Ее муж, кстати, весьма любимый мною персонаж, который имеет весьма приземленные ценности и вообще нормальный такой мужик, если бы не:
Как-то, отхлебнув свежеприготовленного настоя ромашки, отдал его обратно, сопроводив одной-единственной фразой: "Отдает окном".
Классный же мужик.
Он был идеальным мужем: никогда в жизни ничего не поднял с полу, никогда не гасил свет, никогда не закрывал двери.
Вообще он мою симпатию купил тем, что дохтур столичный, и так ее не извел до конца книги. Хотя бы потому, что смерть его описывается в самом начале.
Чумы в книге нет, да. Как таковой - она лишь фоновое бедствие, проплывающие мимо гг, воркующих своими моховыми от старости губами, взбухшие трупы. И еще, чтобы выгнать потных вонючих(и слишком молодых!) пассажиров со своего пароходика, они подняли на нем желтый флаг чумы. Но это был красивый жест, да.
Мне больше понравилось, чем нет, а Маркес со своим непревзойденным умением писать грандиозные финалы(вспомнить, как билось кокоро в концовке ста лет) всегда оставляет последнее слово за собой. Как говорят - цветут орхидеи в легких.

@музыка: Mikel Laboa - Txoria txori

@темы: книги

Utroba

главная