энв
Not everyone grows up to be an astronaut
Года три назад я, помнится, прочитал Фантома Кей в день своего рождения.
Вот навсегда запомню себя кретина, который в рыданиях валялся на своей кроватке, когда должен был справлять свой праздник.
Призрака Оперы для меня очень сильно сделал фанфикшн, хотя и без него я больше располагаю именно к книжному. Потому что я люблю быть на дне.

Но я о том, что заставило меня тогда рыдать, как дурака, с тридцатой страницы:

...И пока я работала, я все время слышала, как в гостиной тихо играл рояль. Он не пришел, как нормальный ребенок, чтобы мешать мне, просить дать ему облизать ложку или пытаться свистнуть пирожок со здоровым нетерпением его возраста. Его абсолютное равнодушие к еде было еще одной причиной столкновений между нами. Позже, когда я пришла к нему и велела идти наверх и надеть его лучший костюм, он повернулся на табуретке и уставился на меня с изумлением.
– Сегодня не воскресенье… отец Мансар опять придет служить мессу?
– Нет, – ответила я, вытирая руки о передник и стараясь не смотреть ему в глаза. – У тебя день рождения.
Он смотрел на меня, не понимая, и я почувствовала, как во мне нарастает совершенно беспричинное раздражение, из-за постыдной необходимости объяснять ему настолько простую вещь.
– Годовщина твоего рождения, – коротко сообщила я. – Ты родился в этот день пять лет назад, и мы должны это отпраздновать.
– Как реквием?
На мгновенье я подумала, не издевается ли он, но устремленный на меня взгляд был полон искреннего удивления.
– Не совсем, – нехотя ответила я.
– Значит, не будет Dies Irae? – в его голосе внезапно послышалось разочарование. – Или Agnus Dei?
– Нет… но будет особенный ужин.
Я увидела, что его интерес развеялся, и он снова обернулся к нотному тексту, над которым работал.
– И подарок, – вдруг добавила я. – Мадемуазель Перро принесет тебе подарок, Эрик. Я надеюсь, что ты не забудешь о хороших манерах и вежливо ее поблагодаришь.
Он с любопытством оглянулся, и я с ужасом подумала, что мне придется объяснять ему и это тоже. Но он промолчал, все так же задумчиво глядя на меня.
– Иди наверх и переоденься, пока я накрою на стол, – торопливо приказала я. Я вытащила из ящика скатерть, но он так и не двинулся с места.
– Мама.
– Ну что тебе? – раздраженно спросила я.
– А ты мне тоже что-нибудь подаришь?
Руки у меня дрожали, когда я раскладывала на столе салфетки.
– Разумеется, – автоматически ответила я. – А ты хочешь что-нибудь определенное?
Он встал рядом со мной, и из-за его напряженного молчания я внезапно ощутила нешуточное беспокойство. Я поняла, что он боится моего отказа, а значит, то, что он хотел попросить, стоило очень дорого.
– Я могу попросить все, что угодно? – неуверенно спросил он.
– В пределах разумного.
– А два можно?
– Зачем тебе два? – осторожно спросила я.
– Чтобы второй остался на потом, когда первый кончится.
Я начала успокаиваться. Это звучало не страшно… судя по всему, ему нужно что-то не особо экстравагантное, может быть, пачка хорошей бумаги. Или, скажем, коробка конфет…
– Так чего ты хочешь? – спросила я, вдруг успокоившись.
Молчание. Я смотрела, как он теребит салфетки.
– Эрик, мне надоела эта дурацкая игра. Если ты сейчас же не скажешь, чего ты хочешь, ты ничего не получишь вообще.
Он вздрогнул от резкости моего тона и принялся крутить салфетку в своих тонких пальцах.
– Я хочу… я хочу два… – он умолк и вцепился в стол, словно боялся упасть.
– Да ради Бога! – рявкнула я. – Чего два?
Он взглянул на меня.
– Поцелуя, – выдохнул он дрожащим шепотом. – Один сейчас и один – на потом.
Я в ужасе взглянула на него, вдруг неожиданно разразилась слезами и опустилась за стол.
– Не проси этого, – всхлипнула я. – Никогда, никогда этого не проси… ты понял меня, Эрик? – никогда!
Он отпрянул в испуге, и отступил к двери.
– Почему ты плачешь? – с запинкой выдавил он.


Кажется, я плачу опять.

@темы: книги